За прошедшие сто шестьдесят пять лет в Приморье проживали сотни замечательных людей, оставивших свой след в жизни города и края. Многие имена хорошо известны, и в течении десятилетий находятся на слуху – их знают многие поколения приморцев. Но есть целая плеяда людей, внесших немалый вклад в дело развитие русского Дальнего Востока, имена которых, на сегодняшний день остаются малоизвестными или совсем неизвестными. Среди них князь Л.А. Кропоткин – дальний родственник известного теоретика анархизма.
Лев Алексеевич Кропоткин родился 24 января 1858 года. Окончил полный курс 1-го Павловского пехотного военного училища в Санкт-Петербурге. В училище проявил себя хорошо и был назначен портупей-юнкером с правом ношения офицерского темляка. После окончания училища в 1877 году местом службы выбрал едва ли не самую дальнюю точку на карте Российской Империи – пост Посьет в Приморской области. Здесь он начал службу в 1-ом Восточно-Сибирском имени Его Императорского Высочества Великого Князя Алексея Александровича линейном батальоне. Служил начальником учебной команды, заведующим вооружением. В 1879 году произведён в поручики и вскоре назначен начальником военной команды в долине реки Цемунхэ, где местом его пребывания стало село Шкотово. Такие команды создавались для защиты русских поселенцев от хунхузов и были разбросаны по всему слабозаселённому краю, начальниками команд назначали хорошо подготовленных, умелых и храбрых офицеров. Время было опасное, после подавления вооружённых выступлений китайцев в 60-е годы XIX века, вошедших в историю как «манзовская война», казалось, наступил мир, но во время службы князя Кропоткина в Шкотово обстановка стала накаляться.
Дело в том, что 2 октября 1879 года в Ливадии в Крыму был подписан Ливадийский мирный договор. По этому договору Российская Империя возвращала Империи Цин часть земель, захваченных во время Дунганского восстания в 1877 году. И хотя эти земли находились далеко на западе, у теперешней границы Китая с Казахстаном, китайцы эту уступку восприняли, как возможность пересмотреть Пекинский мирный договор 1860 года, по которому была установлена граница, отделявшая Маньчжурию от Приморской области.
Подогреваемые официальным Китаем, банды хунхузов и местные китайские старшины начали необъявленную войну на восточной окраине России, надеясь прибрать к рукам богатый край. Особо ярко это проявилось в приграничной полосе, на морском побережье, в Сучанской долине, на реке Даубихэ и даже в районах реки Цэмунхэ.
Очевидно, что в этих сложных условиях князь хорошо проявил себя на этой опасной работе, а потому приказом Военного губернатора Приморской области от 24 марта 1881 года был прикомандирован к Министерству внутренних дел и назначен помощником начальника Южно-Уссурийского округа и начальником Верхне-Уссурийского участка. На этой должности Кропоткин проявил исполнительность, распорядительность и умение принимать быстрые решения. Однако основными его обязанностями была не война с хунхузами, а вопросы, связанные с заселением Приморье, которые успешно решались аппаратом Военного Губернатора Приморской области, а на местах начальниками округов и участков.
Заселение шло медленно и трудно. Перед тем как выбрать место для водворения, посылались ходоки, которые должны была найти удобные места для будущих поселений. Бывало, что они прибывали в конце года, когда в Приморье приближались холода. В таких случаях местное начальство за счёт канцелярских сумм снабжало ходоков полушубками, сапогами и башлыками, так же за счёт казны им выдали топоры, котелки и прочее необходимое в небезопасных путешествиях имущество.
Так было в октябре 1882 года, когда вместе с ходоками в Шкотово прибыл начальник Южно-Уссурийского переселенческого Управления Ф.Ф. Буссе. Он решил, что сам должен подготовить и организовать долгий поход, который мог закончиться в зимние холода. За оставшееся время ходоки могли не успеть найти подходящие для проживания районы, что грозило срывом заселение края в следующем году. Но всегда есть люди, способные переломить ситуацию, и Военный Губернатор Приморской области И.Г. Баранов докладывал Приамурскому Генерал-губернатору, что в сложившихся трудных условиях, грозящих сорвать дело заселение, решение этого вопроса поручено «…самым преданным делу колонизации Приморья людей – князю Кропоткину и Ошкуркову», а, поэтому, не смотря на все трудности, в успехе губернатор не сомневается.
Для будущих поселений три ходока избрали долину реки Майхэ, в устье которой находилась корейская деревня, а остальное пространство было занято самовольно поселившимися китайцами, причём они селились беспорядочно, поэтому не осталось единого пространства для русской деревни. Предстояло вести трудные переговоры с китайцами, возникали и другие трудности, но ходоки были упорны и другого места не желали.
Ходоков поддержал и Ф.Ф. Буссе, который руководствовался не только удобствами долины для хлебопашества, но и тем соображением, что для стратегических целей весьма важно поставить русские селения на путях сообщения крупных китайских центров: в долинах рек Сучан, Цемунхэ и Суйфун. Встал вопрос о скором выселении китайцев, решением которого занялся Кропоткин, который получил распоряжение губернатора выселить незаконно поселившихся китайцев вплоть до применения силы.
Так же для будущих поселенцев, несмотря на зиму, нужно было заготовить лес. При этом на одну избу полагалось девяносто два бревна длиною в три сажени. Всего за одну зиму нужно было заготовить две тысячи триста брёвен для двадцати дворов.
И.Г. Баранов докладывал: «Ввиду позднего времени года, я не считал возможным отстрочить дальше рубку леса на реке Майхэ. Князь Кропоткин ручается, что он выполнит заготовку путём вольного подряда крестьян Шкотово, и взял это дело на свою ответственность. Такое решение вопроса на реке Майхэ не оставляет желать ничего лучшего».
В мае 1883 года прибыло двести пятьдесят одно семейство переселенцев, они прошли очень долгий путь, но не были готовы к освоению новых земель. Военный Губернатор И.Г. Баранов, начальник округа П.А. Занадворнов, его помощник Л.А. Кропоткин занялись покупкой скота, зерна, семян и всего необходимого для переселенцев. Кроме решения вопросов колонизации, князь Кропоткин занимался урегулированием различных вопросов с коренным, корейским, китайским населением и борьбой с хунхузами.
Сучанская долина
На Сучане, территорией которого в то время считалась Сучанская долина со всеми прилегающими притоками, правил китайский старшина Лин Гунь. Также в официальных донесениях он именуется как Лигунь, Лигуй. Он прибыл в Приморье из района Благовещенска и проживал на Сучане уже около тридцати пяти лет. Надо сказать, что этот человек во время манзовской войны оказал немало услуг русским военным и способствовал урегулированию конфликта на территории Сучана.
За содействие русским он был награждён Восточно-Сибирским генерал-губернатором Н.П. Синельниковым Почётным кафтаном. Наравне с этим он являлся китайским чиновником и в знак своего официального достоинства носил прозрачный шарик из хрусталя на своей шапке. Такой шарик означал, что он является чиновником V класса. Прямого аналога ему среди чинов в Российской Империи не было. Это примерно чин равный Коллежскому Асессору на гражданской службе или теперешнему майору.
Лин Гунь получал официальные бумаги из Китая, зачитывал их местным китайцам, которые считали его законным правителем Сучана. До поры до времени он исправно исполнял обязанности старшины, а при появлении в пределах его правления русских экспедиций, военных и гражданских чиновников, оказывал им всяческое содействие. Но после подписания Ливадийского договора, обстановка изменилась и его отношение к русским стало резко меняться. Лин Гунь мелкими поступками показывал населению, кто есть настоящая власть. Он собирал на сходку мужчин, где настраивал их против русских.
Так однажды весной на Сучане состоялась сходка трёхсот китайцев, на которой зачитывались документы Китайского правительства. После этого количество китайцев на Сучане ещё более увеличилось, при чём, большинство прибывших к землепашеству не имели никакого отношения. Это был разбойный бродячий люд. По сведению корейских разведчиков у них имелись на вооружении двести сорок ружей, в том числе сто винчестеров и около пятидесяти пудов пороха. Таким образом, почти все манзы, в том числе и хлебопашцы были вооружены, кому не хватило огнестрельного оружия, тот обязан был сделать пику, или иметь длинный нож.
Но и русская администрация не дремала. Военный губернатор Приморской области, получив известие от осведомителей, что сборища китайцев хотят напасть на Сучанскую военную команду, оперативно распорядился: «Приказываю, чтобы Князь Кропоткин теперь же с отрядом прошёл весь участок по Сучану от верховья до устья и объявил населению от моего имени, что, если беспорядки будут продолжаться и я ещё раз получу депеши от Начальника участка, всё китайское население Сучанской долины будет мною безвозвратно выселено за границу, а фанзы сожжены.
Сопровождать Князя Кропоткина для внушения населению значения законной власти Начальник участка, а так же на случай необходимости принять военно-полицейские меры назначается взвод казаков при офицере».
Лин Гуню безропотно подчинялись все оседлые китайцы и корейцы, а непокорных ждала суровая кара. Имея в своём подчинении вооружённый отряд, он чинил суд и расправу, облагал данью, показывая всему населению, что он властелин Сучана. Его люди бродили по местностям для преследования не подчинённых Лин Гуню хунхузов, а так же они обирали аборигенов, корейцев и собирали дань с мирных китайцев. Они в своих речах угрожали повторить события манзовской войны. Всё это стало известно из донесения надёжного корейца начальнику сучанского отряда. Китайцы в тот год не решились на открытое выступление, очевидно потому, что князь Кропоткин, пройдя по Сучанской долине, продемонстрировал силу русского оружия, и этого оказалось достаточно, чтобы они на время притихли.
Следует отметить, что, согласно данным из документов того времени, Лин Гунь и его люди не досаждали русским поселенцам, проживавших в деревнях Владимировке и Александровке. Во-первых, там стояла военная команда, а на побережье бухты Находка находился топографический пост с гарнизоном. А, во-вторых, он понимал, что не следует настораживать русское начальство раньше времени. Мало того, он помогал на льготных условиях русским в случае неурожая, наводнений и других бедствий.
Лин Гунь, получая соответствующие указания из Пекина, стал нарушать соглашения с русскими, его люди продолжали читать оседлым китайцам прокламации, в которых указывалось, что Сучан это китайская территория, и они должны подчиняться только своему старшине.
Участились акты неповиновения, китайцы и корейцы отказывались быть проводниками, не давали средств передвижения и лодки для переправ через реки. Всё это делалось по приказу старшины.
Так, ехавшего по делам полицмейстера Лалоша, через реку на своей лодке перевёз местный кореец, за это он был схвачен и повешен вниз головой у фанзы Лин Гуя, и только подошедший русский отряд спас беднягу от неминуемой смерти.
Дальше больше: Лин Гунем был избит есаул Андреев, началось следствие, но сучанские китайцы взяли своего старшину на поруки. Видя, что наказания не следует, китайцы напали на поручика Попова и избили его. Последней каплей терпения явилось нападение на отряд штабс-капитана Напёрсткова. Этот отряд был послан весной 1880 года на Сучан, для защиты населения от хунхузов, коими по сути были люди Лин Гуня. И на этот раз по его приказу продвижение русских военных было парализовано, проводников и лодок не было. И, если по Сучанской долине в сторону бухты Находка можно было прийти без проводника, то через многочисленные притоки не везде можно было перебраться вброд.
Штабс-капитан прибыл к старшине и потребовал лодки, на это Лин Гунь ответил руганью. Напёрстков ответил тем же и стал бить главаря китайцев, тот что-то громко закричал, и вокруг фанзы вмиг оказались около трёхсот вооружённых людей. Понятно, что этот крупный отряд был собран заблаговременно, именно в связи с появлением русской экспедиции и находился неподалёку в засаде. Пользуясь неоспоримым численным преимуществом, они избили офицера, его солдат и захватили их в плен. Следует отметить, что сам штабс-капитан не проявил выдержки и первым полез в драку, но ответ китайцев, мягко говоря, не соответствовал причинённому ущербу.
Все подобные действия Лин Гуня не наносили особого материального ущербы, но ущерб моральный был более существенным.
Это подрывало авторитет русской власти не только среди китайцев, но и среди русского населения. А отсутствие соответствующих мер со стороны русских властей, китайцы воспринимали как слабость власти.
Поэтому на этот раз реакция русских властей была быстрой и решительной. По плану Военного губернатора удар наносился с двух сторон. Десант, посаженный на военные корабли, под командованием подполковника Рябикова, высадился в бухте Находка, а в это время объединённый Владивостокский отряд подполковника Винникова шёл по долинам со стороны Шкотово.
Начальнику Южно-Уссурийского округа П.А. Занадворному приказывалось навести законный порядок среди китайского населения Сучана, а начальнику участка Л.А. Кропоткину кроме этого вменялось арестовать Лин Гуня и доставить его в село Никольское. Порядок следовало наводить мерами убеждения, оружием пользоваться только при вооружённом сопротивлении или при нападении и не иначе, как только по приказу Кропоткина. Князь, не дожидаясь отряда из Владивостока, с ротой солдат отправился из Шкотово на Сучан. Слухи распространялись очень быстро, китайцы видели, что русские солдаты идут с двух сторон и, не оказывая никакого сопротивления, бежали.
Отряд Кропоткина быстро двинулся вниз по долине Сучана, и вскоре достиг селения Лин Гуня, который поспешно бежал на Пинсау, бросив в своей фанзе запасы продовольствия, документы китайского правительства, уполномочивших его к самостоятельности действий на всей территории Сучана, и документы, доказывающие его чиновничий статус. Это селение было хорошо укреплено, во дворе фанзы Лин Гуня, окружённой высоким частоколом, находилась вышка в десять метров высотой, с которой хорошо просматривалась долина реки Сучан, побережье и залив Америка.
Другая фанза, в которой проживал начальник китайского отряда, была окружена глинобитной стеной с бойницами и окружена рвом. Внутри этой фанзы были найдены запасы продовольствия, ружья и различные боевые припасы. В этом поселении князя догнал отряд Винникова. Общим решением все укрепления были снесены, а продовольствие сожжено, таким образом была ликвидирована крупная база хунхузов.
Корейцы в тайне сообщили, что в корейских фанзах у Владимировки спрятано имущество Лин Гуня. Князь незамедлительно отправился туда, где в течении двух дней осматривал фанзы. Он нашёл порох, серебряные монеты, шапку с прозрачным шариком и с красной кистью, знамя, где по-китайски написано «мужество», четыре серебряных слитка, серебряный головной убор и другие ценные вещи.
От стана хунхузов князь с тремя взводами казаков отправился вверх по Сучану на Даубихэ, куда добрались без дороги по глухой тайге случайными тропами. Ему по пути попадались только отдельные фанзы звероловов и искателей женьшеня. Здесь не было понятия о русской власти, потому что раньше никто не видел здесь ни русских военных, ни русских чиновников и при приближении отряда оседлые китайцы бежали. Никаких военных столкновение здесь не было, но само появление военного отряда князя сыграло свою воспитательную роль.
Закончив поход, Л.А. Кропоткин вернулся в Шкотово, где занялся расследованием преступлений китайцев по долине реки Майхэ.
Вся эпопея с Лин Гунем заняла около двух лет. В результате он был арестован и, по одним сведениям был вновь взят на поруки китайцами и отпущен Новокиевским погранкомиссаром Г.Н. Матюниным, после чего сразу скрылся, по другим – осуждён на высылку, но бежал в Китай, по третьему предположению он бежал в Китай сразу после разгрома его баз.
После похода по долинам Сучана и Даубихэ Лев Алексеевич сделал несколько важных выводов:
— отряды, преследующие хунхузов, должны быть полностью конными, что способствовало бы не только быстрому передвижению, но и избавило бы от необходимости дожидаться подхода пехоты.
— начальника Сучанского участка и другую русскую администрацию следует расквартировать во Владимировке-на-Сучане с тем, чтобы всё население видело, кто является реальной властью на важной в стратегическом отношении территории.
— всем оседлым китайцам следует выдавать именные билеты, а их работникам – номерные билеты с помещением фамилии домохозяина. Таким образом, будет легко вычислять пришельцев, не имеющих права находиться на территории Российской Империи.
Земской заседатель
С августа 1883 года Лев Алексеевич Кропоткин приказом Военного Губернатора Приморской области был назначен Земским заседателем Сучанского участка.
Не следует эту должность отождествлять с известным нам судопроизводством. У Кропоткина было множество других дел, не связанных с судом. Среди прочего он был обязан:
— оказывать помощь военным отрядам, расположенным во Владимировке-на-Сучане, Цемунхэ и Пинсау;
— проводить следствия, задержанных чинами этих отрядов, по деятельности различных китайских агитаторов, чиновников, распространителей прокламаций и им подобных;
— обязан сам производить розыск подозрительных лиц, для чего должен иметь широко разветвлённую, тщательно законспирированную сеть осведомителей среди различных слоёв населения;
— для выполнения этих задач, по письменному или словестному требованию Земского Заседателя военные отряды должны беспрекословно следовать в назначенные места и действовать как будет им указано, а за нахождением заседателя при отряде действовать по его распоряжениям.
Собственно из этих пунктов ясно, что Кропоткин в новой должности исполнял обязанности оперативника, следователя, дознавателя, разведчика и заседателя одновременно, а потому имел широкие полномочия и обладал большой самостоятельностью.
Во время нахождения в этой должности с князем произошёл один, казалось бы, малозначительный эпизод. Однажды он с казаком направился в столярную мастерскую, стоящую недалеко от его дома. В это время дом загорелся, в огне погибло всё имущество. Следствие нашло, что причиной пожара явилась халатность, так как хозяин, покидая дом, не затушил керосиновую лампу. Совершенно непонятная ситуация: в лампе, оставленной без присмотра, должен выгореть весь керосин и на этом бы дело кончилось. Для того, чтобы возник пожар, лампу нужно разбить о пол, с тем, чтобы топливо пролилось на деревянный пол, вот только тогда возгорание неизбежно. Однако, по не ясным причинам, этот вариант следствием не рассматривался. А из вышеизложенного, можно предполагать, что это был умышленный поджёг – месть китайцев за его профессиональную деятельность. Ведь хунхузы никогда, никому и ничего не прощали…
Как сказано выше, будучи помощником начальника округа, Л.А. Кропоткин был хорошо знаком с Фёдором Фёдоровичем Буссе, и это знакомство определило его дальнейшую судьбу.
Южно-Уссурийского переселенческое Управление
Вскоре Лев Алексеевич получил новую должность. Секретарём Южно-Уссурийского переселенческого Управления князь Кропоткин стал при весьма занимательных обстоятельствах. Его предшественник, кандидат права Михаил Григорьевич Гребенщиков, попал в неприятную историю. Он поссорился с лейтенантом Императорского флота Юртевым-III. Очевидно, что причина была для того времени банальна – во Владивостоке на шесть женихов приходилась только одна невеста. Гребенщиков несколько раз вызывал лейтенанта на дуэль, но тот под разными предлогами отказывался. 27 сентября 1884 года лихой секретарь подошёл к квартире Юртева-III и выстрелил в окно, за что и был арестован. Собственно, нанести какой-то ущерб или ранить лейтенанта у него в намерении не было, как бы теперь сказали: секретарь совершил злостное хулиганство и суд решил подвергнуть его аресту сроком на один месяц.
Так, или иначе, но Гребенщиков испортил свою репутацию, а потому Ф.Ф. Буссе докладывал:
«В связи с тем, что следственное дело Гребенщикова окончено, признавая дальнейшую его службу в Управлении невозможной, прошу отчислить Гребенщикова. Назначить секретарём переселенческого Управления Заседателя Сучанского участка Князя Кропоткина».
У Гребенщикова, чтобы сохранить лицо, не оставалось никакой иной возможности, как уйти со службы по собственному желанию. Поэтому, принимая во внимание мнение Буссе, Военный Губернатор Приморской области отдал приказ: «Секретарь Южно-Уссурийского переселенческого Управления кандидат прав Гребенщиков, вследствие поданного прошения, по болезни увольняется от настоящей должности. На должность секретаря, согласно изъявленного желания, назначается Заседатель Сучанского Округа Князь Кропоткин».
Карьера молодого чиновника на новом месте складывалась удачно. Вскоре он стал помощником Ф.Ф. Буссе, а с 1889 года временно исполнял обязанности Заведующего переселением Южно-Уссурийского края. 31 января 1892 года князь Л.А. Кропоткин был награждён орденом Святого Станислава III степени.
Общество изучения Амурского края
Лев Алексеевич Кропоткин с первого дня участвовал в делах Общество изучения Амурского края (ОИАК). При создании общества, 18 апреля 1884 года, его избрали членом Распорядительного комитета. А когда встал вопрос о строительстве зданий для Общества, его так же избрали членом строительного комитета. Он активно работал и в 1889 году стал членом-соревнователем ОИАК.
Кропоткин совершил несколько путешествий по Амурскому краю, результатом которых явились книги и крупные очерки:
«От устья Тунгуски до сопки Каутырь», изданное отдельным изданием в твёрдом переплёте; «Приамурский край в сельскохозяйственном отношении»; «Остатки древностей в Амурском крае», в которой он объединил в одно целое находки, сделанные им самим, Ф.Ф. Буссе, архимандритом Палладием и другими исследователями. Так же им подготовлен и прочитан обширный доклад на IV съезде крестьянских начальников; им написаны ряд статей в журнале Записки Общества изучения Амурского края (ЗОИАК, Владивосток), Амурского Общества изучения Амурского края (Хабаровск), в газетах Владивостока и в других городов Российской Империи.
Археолог-любитель, путешественник, исследователь Южно-Уссурийского края, видя, как в течении десятилетий в Приамурском крае безжалостно уничтожаются памятники древней культуры, он отправил рукопись своей работы «Остатки древностей в Амурском крае» в ЗОИАК и написал обращение в Распорядительный комитет Общества:
«В виду того, что край быстро заселяется, а потому создаются условия быстрого уничтожения остатков старины, я обращаю внимание Распорядительного комитета на необходимость значительно более широкого распространения, имеющихся уже сведений об остатках старины для возбуждения интереса в населении для собирания данных и к возможному сохранению существующих, для чего рекомендовал бы к изданию настоящую рукопись, разослать таковую бесплатно, конечно во все сельские школы или, по крайней мере, подходящие по своему местоположению. Причём не дурно было бы издать программу раскопок и приложить к книге. Быть может, такая мера оживит каникулы многим учителям».
В книге «От устья Тунгуски до сопки Каутырь» Лев Алексеевич изложил свои общие впечатления о крае, растительном и животном мире. Князь нашёл множество интересных деталей из жизни тамошних гольдов. Так, инородцев, которые жили ниже Николаевска-на-Амуре, гольды называли так же, как и русские, – гиляками, а по реке Хор – орочами. Далее Кропоткин рассказал, что все эти народности имели свои отличительные признаки, как по внешнему виду, так и по особенностям языка. Так же он подчеркивал, что гольды — мужчины чрезвычайно ловкие, имели зоркие глаза и замечательный слух. А потому все они хорошие стрелки, но влёт бить птицу не умели. Это был народ, который вёл полуоседлый образ жизни. Жён они брали из других родов, за что платили калым от ста до трёхсот рублей, либо деньгами, либо имуществом.
Из особенностей быта и обычаев Лев Алексеевич выделил право отца убить собственного сына или дочь, при этом ни один из соплеменников не мог вмешиваться, а потому глава семьи имел непререкаемый авторитет. За убийство представителя чужого рода судили судьи из других родов. Весь суд состоял не менее чем из десяти судей, очень мудрых, с большим жизненным опытом, но случается, что доверяли судить и молодым, если они известны всем, как достойные представители своего рода. За воровство рубили руки, возможно, поэтому гольды отличались особой честностью в отношении чужой собственности.
Но самое замечательное в книге – это записанная князем удивительная гольдская легенда, она раскрывает роль женщины в жизни народа. В ней рассказывалось как гольдский богатырь Морган, по совету жены собрался странствовать, но тут приехал гонец с просьбой вылечить дочь царя Фолянго, которую ни кто не мог исцелить. Морган идёт к жене и спрашивает разрешения пить водку, получив его, приступает к трапезе с выпивкой.
Он решает ехать, хотя никогда никого не лечил и не шаманил. По дороге ему приходилось вступать в бой с чёртом, потом с братом чёрта и с прочей нечистью. Одолеть врагов ему помогали мать, сестра и его жёны. Эта сказка говорит о том, что в конце XIX века на Тунгуске существовали остатки ярко выраженного матриархата.
Изобретатель
Некоторое время Лев Алексеевич находился в отставке, занимался писательским трудом и изобретательством…
Во Владивостоке Л.А. Кропоткин был знаком со многими известными людьми, в том числе американцами Прей, которые проживали в городе с 1894 года. Хозяйка дома, Элеонор Прей, была в своём роде замечательным и очень наблюдательным человеком, все свои встречи и впечатления записывала и отправляла их своим родственникам и знакомым в Америку, Китай и в страны Европы. Переписка сохранилась у её потомков в Америке. Из её писем ясно, что ближайшими друзьями её семьи были владивостокские предприниматели-иностранцы Бринеры, Даттаны, Лингольмы, Смитты, Гассены, а также члены семей видных деятелей Дальнего Востока, в том числе Военных Губернаторов Приморской области Чичагова и Унтербергера.
Прэи поддерживали знакомства с предпринимателями Шевелевыми, Янковскими, вольным шкипером Геком и другими. Здесь же, среди многих имён, значится и князь Л.А. Кропоткин.
Хозяин дома Фредерик Прэй был лично знаком с князем, возможно, имел с ним какие-то общие дела и принимал его у себя дома.
Особое впечатление произвела на Элеонор скромность князя Кропоткина, она вспоминала: «Интересно, что бы вы подумали у себя дома о рекламе, которая была нынче утром о том, что князь Л.А. Кропоткин, механик-ремонтник, готов сделать в своей области то-то и то-то. Этот князь – из старинного и очень знатного русского рода. Фред знает его и чем он занимается…».
Интересно, что именно изобрёл князь? Ведь госпожа Прэй была простой женщиной, занимавшейся семьёй и хозяйствам, и, конечно, не могла разбираться в механике…
Крестьянский начальник
Приказом Приамурского Генерал-Губернатора от 10 сентября 1902 года коллежский секретарь в отставке Князь Лев Алексеевич Кропоткин, согласно прошению, был вновь определён на государственную службу по ведомству МВД и назначен на должность крестьянского начальника в Приморской области. Вскоре он занял должность крестьянского начальника Черниговского округа. Должность крестьянского начальника была сродни тех, которые он исполнял с 1879 года, то есть он занимался расселением и улучшением быта крестьян. Вскоре началась русско-японская война. Стрелковые и казачьи полки отправлялись на войну, а им на замену из Сибири приходили дружины Государственного ополчения, но и этих сил было недостаточно. Предполагалось, что серьёзную помощь должны оказать Вольные дружины, сформированные из крестьян-добровольцев на местах. Вольные дружины должны были решать следующие задачи: не допускать появления японских военных и их представителей, нести постоянную разведку, бороться с незаконной торговлей, охранять спокойствие и безопасность населения, защищать жизни и имущества жителей от злоумышленников в селениях области.
Л.А. Кропоткин сформировал и возглавил Черниговскую вольную дружину, с которой успешно решал поставленные перед ним задачи, но зимой он тяжело заболел и 30 января 1905 года, по собственному желанию ушёл в отставку.
Последние годы
Последние годы жизни во Владивостоке омрачились тяжёлой болезнью. Сказалось всё – таёжные походы зимой, сон на снегу, переход вброд рек с ледяной водой, бои с хунхузами, недоедания в походах и болезни… Князь Л.А. Кропоткин уехал в более подходящий климат и с 1 сентября 1906 года его определили на должность Производителя работ Земского отдела Китайско-Восточной железной дороги. Но в Харбине болезнь прогрессировала, у него отнялись ноги, и он был зачислен конторщиком на сидячую работу, можно сказать, на лёгкий труд. Позже возникли проблемы с руками, обострился туберкулёз и он подал прошение на выплату пенсии. Л.А. Кропоткину, несмотря на то, что до полной пенсии не хватало около четырёх лет, была дана усиленная пенсия.
Лев Алексеевич Кропоткин выехал в Европейскую часть России и умер от туберкулёза в селе Богородском Московского уезда 8 ноября 1909 года, отпет в Преображенском храме и захоронен на приходском кладбище. Во Владивостоке, в связи со смертью князя, газета «Дальний Восток» поместила некролог.
1. Манза – маньчжурское наименование китайца.
2. Сучанская долина – теперь долина реки Партизанской.
3. Даубихэ (Даубихе) – река Арсеньевка.
4. Цемунхэ (Цемунхе) – река Шкотовка.
5. Майхэ – река Артёмовка.
6. Суйфун – река Раздольная.
7. Пинсау – теперь район села Фроловка в Партизанском районе.
Георгий Туровник (на фото),
писатель, действительный член Русского географического общества