Геополитические события в Украине заставили многих русских людей покидать свой дом и мотаться по белому свету в поисках лучшей доли. Владимир и Людмила Танцуренко вместе со своими сыновьями давно покинули Украину, шесть лет жили и работали в Польше, и вот приехали в город Находка, живут в пункте временного размещения, проходят мероприятия по получению российского гражданства по Программе добровольного переселения соотечественников.
У них непростая судьба жизни в Украине, на своём опыте проживали «прелести» «майдана», усиление нацизма и бегство из страны. Помыкавшись в Польше, они, русские по рождению, выбрали дальнейшую жизнь в России, и Россия дала им такую возможность. Наше интервью с добровольными переселенцами в Приморье супругами Танцуренко (на фото).
— Где и при каких обстоятельствах вы познакомились и создали свою семью?
Владимир:
— Мы познакомились буквально сразу после родов Людмилы. Меня бабушка привела в фельдшерский пункт нашего села, а там была мама Людмилы с новорожденной дочкой. Вот там я её увидел и даже стал руки к ней тянуть. Конечно, я этого уже не помню.
В школе я учился на Сахалине, где работали родители, затем вернулся опять в Украину, откуда и был призван в Советскую армию. Людмилка тогда для меня ещё малая была, а когда пришёл из армии, то заметил, как она подросла и какая красавица стала. А когда ей семнадцать лет настало, вот мы и поженились. С тех пор вместе, два сына уже взрослые.
Людмила:
— Владимир только с армии вернулся, а мне уже 15 лет, у нас любовь. Мы же знали друг друга с детства, но до армии он на меня внимания-то не обращал. А после армии заметил. Как школу закончила, так и вышла за него замуж, как декабристка (смеётся).
— А где вы жили в Украине?
Владимир:
— Черниговская область, бывший Семёновский район. Он расположен на северо-востоке Украины на границе с Брянской областью РФ и Белоруссии. Это место традиционного проживания русского населения. Там у всех язык перемешан с трёх языков, но основой является, конечно же, русский язык.
Людмила:
— Школа, которую я заканчивала в селе, была украиноязычная, а другой не было. В русскую школу попасть было непросто, да и то она была только в районном центре Семёновке. В нашем селе украинская школа была со времён СССР, язык преподавания был только украинский. Когда украинцы говорят, что их русские при Советах якобы гнобили, то это совершенно не так. Во времена СССР в Украине преподавался украинский язык, как основной, было сильное развитие национальной культуры и традиций. Никто национальную культуру не подавлял, наоборот, ей давали максимальное развитие.
Я заканчивала среднюю школу в 1995 году, и уже где-то с 1993 года у старшеклассников появился такой предмет, как «Всемирная история Украины». Нам начали рассказывать про «Голодомор», про то, что это ж «москали», это всё они во всех наших бедах виноваты. Нам рассказывали страшную историю про пять колосков, которые голодная девочка взяла с колхозного поля и как её за это «москали» пытали, мучили и судили. Ей якобы пальцы засовывали в двери, прижимали, подвергали пыткам. Я после такого урока «истории» вернулась домой, отцу рассказала, хотела и его научить новой истории. А отец говорит моей маме: «Люба, закрой ей рот, а то я ей сейчас по морде дам!» Отец быстро мне взбучку дал за такую «историю».
Мой дедушка прошёл войну, служил в частях НКВД. Был призван в 1943 году, а демобилизован был в 1953 году. Дедушка никогда не рассказывал о войне, но я была как-то воспитана на общем советском патриотизме. Дед много читал, что-то изучал, но много не рассказывал. Одна из дочерей деда обучалась на врача во Львове и вышла там замуж за «западенца», «бандеровца». И когда она привозила нам на летний отдых своих детей, то они нам уж и рассказывали, как «оно было на самом деле» про историю Украины и «москалей». А мы тогда не понимали, почему наши родственники из Львова всё так нахваливали Канаду, да про «долляры», а оказывается туда же много бандеровцев бежало. А теперь мы с тёткой вообще не общаемся.
— Что изменилось в вашей жизни в Украине в 2014 году?
Людмила:
— Неблагоприятные события на самом деле стали происходить ещё в 2013 году, в ноябре. Начался вот этот «майдан» в Киеве. Мы тоже наблюдали эти процессы, которые были против Януковича, против власти. Уже тогда начали колыхать коммунистическую партию. К слову, наш старший сын тогда был старшеклассник и однажды возвращается домой и объявляет, что вступил в коммунистическую партию. Говорит, что читал их программу, и ему стало интересно. А я ещё так шутя говорю: «А если коммуняк начнут вешать?» А он смеётся: «Не, мама, этого не будет!»
Но мои слова оказались точными. У нас в селе был штаб компартии, но «правосеки» («Правый сектор» — признан экстремисткой организацией и запрещён в России) быстро организовали свой штаб и разгромили штаб коммунистов. У коммунистов-то одни деды, да несколько человек молодёжи, а эти сволочи одни молодые.
— И никто им не мешал? Власть, правоохранительные органы?
— Нет, никто не мешал. Это же было на государственном уровне! Они же не приехали откуда-то. Это же наши селяне, которые воспринимали идеологию «Правого сектора», как свою. Вот они и организовали свой штаб, ходили, зиговали, кричали «Слава Украине». Кто им будет мешать?
Владимир:
— Я думаю, что в их семьях всегда эта западенская идеология была, просто в советское время её скрывали. Откуда вот человек ни с того, ни с сего зиговать будет? С чего? Я слышал мнение, что люди были готовы голосовать за «Правый сектор» потому, что у них дисциплина, порядок. Многие не понимали, что происходит в стране, думали, что все процессы идут на благое дело, для людей. А оказалось всё иначе…
Людмила:
— Наши из села тоже ездили в Киев на «майдан». Это же всё не бесплатно было, вот и зарабатывали люди на протестах. Да и в селе, как оказалось, тоже разные люди жили. Кто-то был очень доволен антирусским настроениям, открытому проявлению националистических взглядов. Я понимаю моё поколение, которому ещё в 1993 году стали навязывать «Голодомор», злую Россию, Сталина и так далее, но откуда часть более старшего поколения вдруг стала резко антирусской? Значит, это где-то внутри сидело.
Ну, а освобождение Крыма стало вообще каким-то переломом. «Крым отобрали!», «Да они там все поздыхают!» — и чего только не говорили. Когда АТО (антитеррористическая операция Киева на Донбассе – авт.) началась, русских бомбили там, то в нашем селе некоторые одобрительно к этому относились, говорили, что это правильно. А теперь к ним снаряды прилетают, но это уже неправильно. Говорят: «А нас за шо?» А тогда радовались, хотя прекрасно знали, что там украинские войска стреляют по городам Донбасса. Уже позже это стали скрывать, говорили, что это русские стреляют. А украинские солдаты там мародёрили всё, что только можно было утащить. Помню, даже случай был, как один вояка себе домой через «Новую почту» целые металлические ворота со столбами привёз. Там украл и к себе домой организовал доставку!
— Ну, вот, а говорят, что русские в ходе СВО унитазы воруют. Якобы в России вообще нет унитазов – вот и воруют.
Людмила:
— Про унитазы – это вообще отдельная история. У меня в Польше остались подруги по последнему месту работы, так я снимала на видео дом родственников в Уссурийске и показывала, что там есть унитаз! И даже два – второй на втором этаже! Люди в Польше тоже настолько сбиты пропагандой с толку, что верят пропаганде о нищете русских. Что они унитазы поворовали, бабушек изнасиловали, а, особенно, страшные люди почему-то буряты! Они-то бабушек и насилуют! По приезду в Уссурийск мы купили баночку красной икры, я с ложкой её ем и рассказываю им, как тут русские живут и как я тут «страдаю». Я показывала полякам, как живёт в России среднестатистическая семья: не бедно и не богато. Так меня быстро в чате заблокировали.
— А в Польшу вы зачем уехали?
Владимир:
— Мы давно хотели покинуть Украину, понимали, что жить там становится опасно, а затем прямо стали спешить. Наши сыновья закончили школу, им требовалось вставать на воинский учёт, а тут и начались призывы в вооружённые силы для участия в АТО на Донбассе. Пришла и мне повестка, но благодаря работодателю мне сделали «бронь» и я тогда избежал призыва. Мы даже договорились, что если я попаду на АТО, то Люда с детьми должна была уехать из страны, а я планировал перейти на русскую сторону, а затем уже найти друг друга.
А что делать, если повестку принесут? Или уголовка, или иди на АТО!
Людмила:
— В селе мне говорили, что знают, кто мой муж, что он из России, угрожали. Мы прекрасно понимали, что нужно уезжать. Если бы остались, то, или бы бегали, как все, кричали «Слава Украине» или бы нас уже закопали. И это не шутки. В 2015 году я первая уехала в Польшу, а муж с мальчишками пока остался. Я на полгода открыла рабочую визу, поработала, осмотрелась, затем поехала в Россию в Калужскую область работать на полотняный завод.
Пыталась оформить документы, как на убежище, заполняла анкеты в г. Калуга, но однажды женщина из миграционной службы стала критиковать меня за то, что тут так много беженцев из Донбасса, там война, а у нас в Черниговской области нет боевых действий. В итоге я развернулась и вернулась в Польшу. В 2017 году сделала приглашение на работу старшему сыну, затем мужу, а младшего сына уже вывезли по безвизовому режиму между Польшей и Украиной.
Вот наши дети как выехали в 2017 году из Украины, так больше там и не были. А мы с мужем последний раз там были в 2021 году, когда ездили к родным и друзьям. Пробыли там три недели и вернулись в Польшу.
Настроения на тот момент в Украине были антирусские, против России и Путина. Во всём был виноват только Путин. Пропаганда работала на всю катушку.
— А что вам в Польше не понравилось? Сложно там было получить гражданство?
Владимир:
— Гражданство там получить невозможно от слова совсем. Можно сделать статус резидента, но все визовые режимы действуют только до момента, пока ты работаешь. Как только перестал работать, то ты не интересен польскому государству.
Там можно работать и жить на эти деньги, но большие деньги заработать невозможно, всё нужно оплачивать самим. Нет никаких отпусков, ни отдыха, только работа и работа, и экономия на всём. Только тысячу долларов мы отдавала за съём квартиры, а после начала СВО цены на всё подскочили в два раза. Поляки же отказались от русского газа и цены на всё сразу выросли.
Конечно, работать в Польше лучше, чем в Украине. Там же вообще всё поразваливали, работы нет. Но и дальнейшей перспективы нахождения на территории Польши не было. Там очень сильная бюрократия чиновников, постоянные отказы и мне даже приходилось обращаться в суд с жалобой на незаконные действия чиновников. В результате постоянно находишься в стрессе. Да и там тоже пропаганда началась на всех теле и радиоканалах – Россия, Путин, Россия, Путин.
— А какое отношение к украинцам в Польше?
Владимир:
— Есть отношение до СВО, и есть после. До СВО оно было более терпимое. Украинцев там и раньше не особенно любили, но поляки не были агрессивными, более терпимые. После начала СВО понаехало много украинцев, они сбили уровень заработной платы и в итоге многие поляки были вынуждены сами уезжать в поисках работы в другие страны Европы, преимущественно в Германию. Да и по всему миру.
Людмила:
— А тем полякам, которые остались в Польше, приходилось больше работать, но за те же деньги, как платили украинцам. Это вызывало у поляков раздражение. Когда началась СВО, то в Польшу хлынули потоки беженцев. Я помню наш последний спокойный вечер в Польше, а потом началось: этот гомон, эти флаги, везде шум, гам, пьянки, ночью украинские песни, крики. Я никогда с таким раздражением не реагировала на украинский флаг, как после начала СВО – он был везде, и где уместно, и где совсем не уместно.
Поляки вначале поддерживали украинские флаги, где-то около года везде были украинские флаги вместе с польскими, а потом поляков всё это так достало и они все украинские флаги поснимали.
Владимир:
— Наглость украинских беженцев выходила за все разумные пределы. Например, выходишь из супермаркета и натыкаешься на молодого украинца, завёрнутого во флаг, коробочка в руках и он агрессивно требует от тебя денег. Не просит, а требует. Ты его пытаешься обойти, а он не даёт прохода – денег ему дай!
Людмила:
— Мы вскоре столкнулись с ещё одной проблемой. Моя двоюродная сестра, которая служила в ВСУ медицинской сестрой, попросила встретить в Польше её двух несовершеннолетних детей и забрать их к себе. Я согласилась, мы же родственники, как не помочь, но как позже пожалела об этом эмоциональном решении. Мальчику было 13 лет, а девочке 10 лет. Эшелон с детьми прибыл в Польшу, и мы их встречали. Удивились, что дети ехали в поезде в другую страну вообще без всяких документов и без сопровождающих лиц! Они ехали через всю Украину с совершенно посторонними людьми. Голодные, обезвоженные – как их так отправили? Пропаганда говорила, что русские якобы украли в Украине сотни детей, а в Польшу отправляли через границу детей вообще без всяких документов! Это нормально?
В общем, намаялись мы с этими детьми. Примечательно, что мальчик пытался нас учить «правильной» истории Украины. Так он как-то спрашивает у меня: «Тётя Люда, а ты знаешь, почему Россия на нас напала?»
Я говорю: «Расскажи, мне очень интересно».
Он: «Им нужна наша земля!»
«А ты карту России видел? Зачем им наша земля?»
«Так там же, тётя Люда, всё тундра!»
Вот такие знания в голове у современных украинских детей. Я ему объяснила, что если он в школе будет рассказывать о Бандере, то его будут бить. Так и произошло: он умудрился в школе на парте нарисовать фашистские кресты и лозунги.
А через какое-то время мы передали детей другим родственникам, но за то время, что они у нас были, я вся поседела.
Вскоре поляки поняли, что украинские беженцы неблагодарные. Например, польская бабушка делает дома бутерброды и от всей души приносит их украинским детям, а те повертят этот бутерброд в руке и прямо при той бабушке выкидывают его в урну – он, оказывается, не такой, как им хочется.
И это отношение украинцев к принимающей стороне быстро отрезвило поляков. К тому же поляки ненавидят Бандеру, и каждое слово о нём сразу принимают в штыки. А у украинцев Бандера «херой», как им без него, – вот вам и конфликты в бытовой среде.
— Как вы из Польши попали в Россию?
Владимир:
— Около года собирались на переезд в Россию. Мы узнали о госпрограмме переселения соотечественников. Есть такой Василий Кравцов (руководитель направления в Департаменте социально-демографических проектов Корпорации развития Дальнего Востока и Арктики) и он оказывает помощь в переселении соотечественников из бывших республик СССР. Но у нас не получилось быстро: свидетельства рождения детей остались в Украине, и прошлось через украинское консульство добиваться выдачи дубликатов.
Людмила:
— По вопросу переселения мы обращались в консульство России в Польше, и Василий Кравцов подсказал нам, куда нужно обращаться, в какое министерство в Москву писать. В общем, получили приглашение на переезд в Россию, но столкнулись с проблемой официального перевода документов на русский язык, а в Польше такой услуги вообще нет. Короче, с документами помудохались.
Из Польши прилетели в Белоруссию, где была первая фильтрация, то есть проверка документов и всех электронных гаджетов, а затем полетели в Москву. Дело в том, что все переселенцы из Украины в Россию могут попасть только через аэропорт «Шереметьево», где есть специальная территория для проверки беженцев и переселенцев по программе соотечественников.
— Все переселенцы проходят фильтрацию на границе?
— Нет, не все, и это правильно. И в Белоруссии КГБ разворачивает некоторых, и в России ФСБ внимательно изучает всех переселенцев, а как иначе? Например, в «Шереметьево» при нас пять или шесть человек развернули назад.
Дело в том, что многие с началом СВО сбежали в Европу, а теперь возвращаются в Россию на её новые территории, чтобы подтвердить своё право на недвижимость.
Время непростое и заехать могут разные люди и с разной целью. Поэтому, мы понимаем, проверять нужно.
И вот мы здесь, в Приморье, в Находке.
— Дальнейшие планы вашей семьи?
Людмила:
— Работа. Где найдём для себя работу, там и будем жить. Вы знаете, я только здесь, в России смогла по-настоящему выспаться, расслабиться и почувствовать себя в безопасности.
Большое спасибо Правительству РФ за предоставленную нам возможность переезда и той помощи, которую государство оказывает нам, русским, для возвращения в Россию.
Владимир Хмелев,
фото автора